на главную карта сайта e-mail Издатель Ситников

В гостях у правнука П.П. Семёнова-Тян-Шанского
В гостях у правнука П.П. Семёнова-Тян-Шанского

Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский – личность в нашей области известная. Большой разносторонний учёный, путешественник-исследователь, видный государственный деятель, он входит в число тех её уроженцев и жителей, которых считают «гордостью земли Рязанской». Хотя прошло почти сто лет со дня его смерти, польза, какую он принёс Отечеству, его земляками не забылась. И способствовали тому во многом энтузиасты краеведы. Это они выступали перед администрацией разных уровней с инициативой создания музеев, посвящённых жизни и деятельности Петра Петровича. Благодаря их энергии и настойчивости открылись мемориальный музей П.П. Семёнова-Тян-Шанского в рязанской Гремячке, где он на протяжении многих лет отдыхал летом, и музей-усадьба П.П. Семёнова-Тян-Шанского на его родине в липецкой Рязанке. 
Одним из энтузиастов восстановления Белого флигеля в Гремячке (во флигеле в 1977 году разместился музей) была краевед, председатель президиума Совета Рязанского отделения ВООПИиК Вера Ивановна Чернышёва. Флигель стал первым объектом, восстановленным на средства этого общества.
Во время восстановительных работ она общалась с внучкой Петра Петровича, художницей Верой Дмитриевной Семёновой-Тян-Шанской-Болдыревой, ездила к ней в Ленинград, переписывалась. Вера Дмитриевна приняла активное участие в создании музея, побывала в Рязани, наведалась в Гремячку, куда некогда летом приезжал и её отец Дмитрий Петрович « с целым ребячьим выводком» и с ней в том числе. «Забыв прежние, нанесённые жизнью обиды, успела перед смертью своей (а умерла она в весьма преклонном возрасте, какую-то неделю не дожив до 101-го года) много разных интересных вещей подарить открывшемуся здесь музею, семейных реликвий, среди которых есть даже знаменитая тюбетейка: ею Пётр Петрович прикрывался от палящего солнца в бытность свою на Тянь-Шане. <…>
Ещё Вера Дмитриевна передала в Гремячку обширную рукопись своих воспоминаний – от самых ранних детских лет и вплоть до Ленинградской блокады, которую ей суждено было пережить». Эта цитата из очерка «Белый флигель» ныне покойного писателя Валерия Яковлева, который лично знал Веру Дмитриевну. Он как краевед по собственной воле, а не по какому-то административному распоряжению, занимался популяризацией деятельности П. П. Семёнова-Тян-Шанского. Да и большинство публикаций о знатных земляках, за исключением помещённых в некоторые коллективные сборники, создавались авторами по своему желанию. Недавно в «Московском журнале» (№ 4 за 2013 год) вышел очерк о Петре Петровиче «Хозяин Гремячки», написанный рязанцем писателем Александром Потаповым.
Однако было бы несправедливо умолчать о том, что официальные лица и учреждения тоже внесли немалый вклад в популяризацию деятельности большого учёного и путешественника. Уже одно только существование в Гремячке музея – их несомненная заслуга. И выпуск книг о знатных рязанцах санкционировался в советское время властями области. По словам одного из авторов сборника «Гордость земли Рязанской», изданного в 1973 году «Московским рабочим», подготовить его пришло указание из обкома партии. Без участия областной или городской администрации не обходится и нынче большинство мероприятий по увековечению памяти знатных земляков или значительных событий из истории края.
Так, в честь 185-летия со дня рождения П.П. Семёнова-Тян-Шанского Рязанская областная универсальная научная библиотека им. Горького организовала для юных краеведов экскурсию в его бывшее гремячинское имение. Экскурсия завершилась в Доме культуры районного центра Милославское торжественным заседанием, посвящённым знаменательной дате. Та же библиотека совместно с Липецкой областной универсальной научной библиотекой выпустила к этой дате биобиблиографический справочник «Для пользы Отечества». А в этом, 2013, году в Рязани прошла городская конференция «Научное и творческое наследие П.П. Семёнова-Тян-Шанского в патриотическом воспитании подрастающего поколения», организованная Рязанским университетом, Рязанским городским центром детского и юношеского туризма и экскурсий, Рязанским городским музеем путешественников. В её работе принял участие (через телемост) правнук Петра Петровича, Александр Владимирович Семёнов-Тян-Шанский, который в это время находился в Мончегорске. Постоянно же он живёт в Петербурге, в том самом доме, где жил его прадед.
Александр Владимирович, в прошлом инженер-физик, – ныне добровольный популяризатор, а в некоторых аспектах и продолжатель деятельности своего знатного предка.
Мы, Константин Ситников и я, познакомились с Александром Владимировичем виртуально, через Интернет, когда Константин готовил упомянутый выше телемост, и, будучи в Петербурге (Павловске), напросились к нему в гости поговорить о его предках, Семёновых и Буниных, увидеть петербургское жилище знаменитого земляка.
Александр Владимирович встретил нас у ворот дома на Васильевском острове и очень ловко припарковал у заставленного машинами тротуара внедорожник нашей родственницы Елены, которая нас привезла.
Мне сразу бросилась в глаза мемориальная доска на фасаде небольшого трёхэтажного дома, зажатого более крупными зданиями. Я уже видела её на фотографии в книге А. Алдан-Семёнова «Семёнов-Тян-Шанский», изданной в 1965 году и находящейся в моей личной библиотеке. Меня удивило, как могла не заметить доску посетившая в 1970 году Веру Дмитриевну В.И. Чернышёва и не связать этот дом с её знаменитым дедом.
«Вера Дмитриевна, увлечённая созданием музея в Гремячке, забыла мне об этом сказать. Мы заговорились допоздна. Она предлагала мне переночевать у неё на кушетке или на софе, не знаю, как называется этот предмет старинной мебели. Был там ещё большой старинный стол на красивых ножках. Или это ножки были у кушетки…– объяснит мне потом свою оплошность Вера Ивановна с сожалением, что не рассмотрела всего. – А доску я не заметила потому, что темно было: возвращалась поздно, да и зимой».
Дом только с улицы кажется небольшим – со двора он выглядит очень внушительно. Построен по периметру большого прямоугольника, фасад находится на короткой его стороне. Там же и арка входа в проходной двор. Теперь её закрывают ворота с кодовым замком. Двор украшен сквером.
Едва ли кто-нибудь из рязанских краеведов, кроме Веры Ивановны, побывал до нас здесь, в этом «гнезде» Семёнова-Тян-Шанского, где родились и вырастали его дети, обзаводились своими семьями, но оставались в отчем доме. Понимая неординарность нашей поездки, мы взяли с собой рязанского второклассника Диму, сына Константина и моего внука, тем более в Гремячку он уже съездил и внимательно слушал там экскурсовода, а потом с увлечением рассматривал некоторые экспонаты, отдав предпочтение коллекции бабочек и музыкальному сундуку.
Александр Владимирович, начав беседу-экскурсию ещё в арке, заинтересовал маленького экскурсанта тем, что показал на её стене черту, которая обозначала уровень воды, затопившей двор и первый этаж во время большого наводнения 1924 года. Когда-то этот уровень показала Вера Дмитриевна. Дима тут же соизмерил черту со своим ростом, оказалось ему по шейку, а он мальчик рослый.
Меня же поразила информация, ставшая для меня открытием: Пётр Петрович жил в доме, который ему не принадлежал. Владел им до своей смерти в 1882 году Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский, купивший его в 1851 году. Это был видный экономист, статистик, писатель, редактор «Журнала министерства государственных имуществ». Он участвовал в издании книг для крестьян «Сельское чтение» и «Ручная книжка для грамотного поселянина», принимал активное участие в подготовке реформы 1861 года по отмене крепостного права. На его старшей дочери, Елизавете, Пётр Петрович женился в 1861 году, вторым браком, и поселился в доме тестя. К этому времени тесть сделался статс-секретарём Департамента экономии Государственного совета и в дальнейшем продолжил свою карьеру, став членом Государственного Совета. Имел чин тайного советника, равный армейскому чину «генерал-майор».
Случались у него интересные квартиранты. Так, в 50-х годах им стал будущий великий композитор Пётр Ильич Чайковский, тогда отрок, юноша. Квартиру снимал его отец – профессор Технологического института.
Квартировал и художник Иван Николаевич Крамской, один из создателей и идеологов Товарищества передвижных художественных выставок, автор широко известных портретов русских деятелей культуры. Не успела я выяснить, когда именно он здесь жил, но уже после женитьбы Петра Петровича.
Одно время снимал жильё художник Михаил Петрович Клодт, тоже имевший отношение к передвижникам, сын известного скульптора Петра Карловича Клодта.
Позднее, в конце XIX – начале XX века украсили своим присутствием старинный дом дети Петра Петровича. Кроме сына от первого брака, Дмитрия, он имел ещё семерых детей, двое из которых, Мануил и Ростислав, умерли в детстве. Четырнадцатилетний Ростислав, последний ребёнок, скончался в Гремячке, и похоронен на погосте ближайшей церкви, в Мураевне.
Не зажилась на свете и единственная дочь Ольга, старшая в этой семёрке детей, умерла, не достигнув пятидесяти лет в 1906 году, в год, когда к фамилии отца было прибавлено определение Тян-Шанский. Но она успела сделаться известным этнографом. За сборник песен Рязанской губернии удостоилась от Русского географического общества серебряной медали. Делала она успехи и как художница-пейзажистка.
Крупными учёными дореволюционной и советской поры были Андрей, энтомолог, президент Русского энтомологического общества, и Вениамин, географ и статистик. Под его редакцией вышел и ныне актуальный коллективный труд Семёновых «Россия. Полное географическое описание нашего отечества». В Большой советской энциклопедии статьи о них соседствуют со статьёй об их отце.
Третий брат Валерий, правовед, тоже достиг высот в своей карьере, даже получил придворный чин камергера. Это обстоятельство, видимо, заставило его эмигрировать в 1918 году в Финляндию.
Младший из братьев Измаил, дед Александра Владимировича, был видным метеорологом, работал в Центральной географической обсерватории. Он, как Андрей и Вениамин, не покинул отчего дома во время Великой Отечественной войны и разделил судьбу своих старших братьев: они все умерли в 1942 году, не пережив блокады.
А испытавший за свою долгую жизнь не один катаклизм, дом уцелел, и продолжают в нём жить потомки Петра Петровича, носящие как его фамилию, так и другие. И этой приверженностью к одному месту жительства подобны они своим пращурам, селившимся на Рязанской земле, в долине реки Рановы, образуя своими усадьбами так называемое Семёновское кольцо.
Беседа-экскурсия продолжилась в домашнем музее. Для него Александр Владимирович с родственниками купил квартиру, обставил её, стараясь воссоздать в большой комнате гостиную своего знаменитого прадеда.
Ну как было мне при этой информации ни вспомнить своих земляков рязанцев: неофициальные и официальные лица, объединившись, создали недавно в Рязани музей путешественников, в число которых входит и П.П. Семёнов-Тян-Шанский, и никто на эту акцию не выкладывал денег из своего кармана. А тут – не областная Рязань – огромный город, претендующий на звание культурной столицы России, и только горстка жильцов во главе с Александром Владимировичем бьётся за то, чтобы не забылись выдающиеся насельники дома, который по сути своей является памятником истории и культуры.
По-моему, Александру Владимировичу удалось в воссозданной гостиной передать атмосферу конца XIX века, и свидетельство тому, по крайней мере, действия моего резвого внука. Немножко пометавшись по комнате, он вдруг забился в антикварное креслице и затих. Позднее несвойственное ему поведение он объяснил так: «Мне стало страшно. Там такая старина – тёмные картины и вообще…» Ещё бы! Конечно, страшно восьмилетнему мальчику оказаться в позапрошлом веке.
«Вообще» – это, наверное, непривычная для него старинная мебель, бюст Заблоцкого-Десятовского на книжном шкафчике, салонный рояль Измаила Петровича, полумрак из-за того, что были задёрнуты тяжёлые шторы. Картинами же, в основном хорошими копиями, увешены все стены. Среди них («тёмные картины») несколько полотен из собрания Петра Петровича.
Обратив наше внимание на них, Александр Владимирович рассказал о знаменитой коллекции прадеда «малых голландцев», объяснил, что, желая в целости сохранить коллекцию, Пётр Петрович решил её продать Эрмитажу с условием, что до его кончины она будет оставаться у него дома, на Васильевском острове. Деньги же он намеревался разделить между детьми. Картины Эрмитаж вывозил на нескольких подводах, а деньги исчезли после 1917 года: национализация частной собственности, война, революция. Теперь вот вышла монография о коллекции. Александр Владимирович показал её – шикарное издание. Я его уже видела в Рязанке, но как тогда, так и теперь не запомнила названия и автора. А записывать что-либо во время дружеской беседы не решилась. Посетовала только на то, что не рязанские искусствоведы подняли эту тему. Александр Владимирович предложил – новую, ещё не разработанную – «Иконография П.П. Семёнова-Тян-Шанского». Коснулся малоизученной рязанскими краеведами темы «Благотворительная деятельность П.П. Семёнова-Тян-Шанского». Кратко рассказал об активном участии прадеда в работе Андреевского благотворительного общества. Оно возникло на Васильевском острове в 1869 году при Андреевском храме, отсюда и его название. Первым председателем общества был А.П. Заблоцкий-Десятовский, потом им стал Пётр Петрович (после кончины тестя), а его сменил старший сын Дмитрий. Деятельность общества прервала Октябрьская революция. В советское время благотворительность стала невозможна. В какой-то мере потомки П.П. Семёнова-Тян-Шанского возобновили её как продолжение фамильных традиций в 1998 году, создав «Семёновское благотворительное общество». Кроме того Александр Владимирович и его жена организовали частный пансионат для престарелых женщин. Он разместился в квартире, когда-то принадлежавшей Ольге Петровне. Александр Владимирович – председатель Правления общества. Директор общества – его супруга, Елена Анатольевна Галченко.
В завершение встречи Александр Владимирович пригласил нас в свою квартиру.
Когда мы гуськом проходили по узкому коридору в гостиную, нам из открытой двери другой комнаты поклонилась хозяйка, разговаривающая по телефону.
Гостиная оказалась филиалом музея: антикварная мебель, картины, в основном светлые акварели работы Ольги Петровны, Валерия и Вениамина Петровичей и Веры Дмитриевны, коллекция бабочек над дверью, вместо рояля пианино. В общем, рассматривая всё это, мы не спешили за стол, тем более без хозяйки. Когда же сели, я не досчиталась Димы. «Мальчик остался в музейном кресле! – мелькнула мысль. – У семи нянек дитя без глазу». Только хотела всполошить всех, как он появился с подносом, уставленным чашками, за ним со сладостями следовала Елена Анатольевна. К её домашнему, женскому, не музейному обществу Дима, видимо, интуитивно прибег, чтобы разрядиться от старины, и улизнул от нас в коридоре.
За чаем я рассказала о проекте В.В. Байдина «Долина Рановы» и нашем туристическом маршруте «Семёновское кольцо». Александр Владимирович показал новую литературу о прадеде, в том числе Московский журнал со статьёй Александра Потапова. Несколько внушительного размера книг оказались трудами самого Петра Петровича. Публикатор – тоже его потомок, Михаил Семёнов-Тян-Шанский.
Пока мы рассматривали книги, Дима опять скрылся где-то в глубине квартиры, но в сопровождении Елены Анатольевны. Потом, уже дома, он без наших вопросов объяснил свой уход: «Когда мы были у Худекова…» – «У Семёнова-Тян-Шанского»,– поправила я. «Ну да, конечно,– несколько смутился Дима.– Так вот, Елена Анатольевна показывала мне коллекцию бабочек, свою». – «Что значит, свою? Петра Петровича!» – «Это значит, что она сама ловила их,– уверенно ответил Дима. – Они такие красивые!»
«Это значит, – подумала я,– что потомки Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского и члены их семей не только популяризируют, но и продолжают его разнообразную деятельность».

Ирина Красногорская
Фото Константина Ситникова

 

 
У дома на 8-й линии Васильевского острова, в котором жил П.П. Семёнов-Тян-Шанский

 

 
Во дворе дома Е.Л. Ус, И.К. Красногорская и А.В. Семёнов-Тян-Шанский

 

 

 
Потолок арки дома

 

 

 

 

 

 

 

 
Родовой герб Семёновых

 

 

 
Уголок музея

 

 

 

 

 

 
Ширма – один из экспонатов музея

 

 
В квартире А.В. Семёнова-Тян-Шанского