на главную карта сайта e-mail Издатель Ситников

Ирина Красногорская. Тополя Гремячки

С 2011 года ездим мы с Эдуардом Петровичем Кавуном по местам в Липецкой и Рязанской области, интересным тем, что некогда жили там представители славного рода Семёновых, самый известный из которых для наших современников Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский. Однако начинали мы череду своих путешествий, получившую название «Семёновское кольцо», из желания больше узнать о двоюродной бабушке Петра Петровича, знаменитой в первой четверти XIX века поэтессе, «русской Сафо» Анне Буниной.
С этой целью месяц назад мы побывали в Пронском районе на месте родового имения Семёновых, Салыкове, где поэтесса некоторое время жила в юности. С тем же намерением и отправились в деревню Гремячку Милославского района в мемориальный музей П.П. Семёнова-Тян-Шанского, зная, что никаких материальных свидетельств тому, что поэтесса бывала в гремячкенской усадьбе, мы не обнаружим. От усадьбы дожил до наших дней так называемый Белый флигель, построенный старшим сыном учёного Дмитрием в 1870 году. Поэтесса же умерла в 1829 году, когда её крестник и будущий владелец усадьбы был малышом.
Но работники музея А.И. Костюкова и Е.В. Чванова в статье «Усадьба П.П. Семёнова-Тян-Шанского в деревне Гремячка Милославского района Рязанской области» сообщают: «С 1810 года в Гремячке проживала чета Лобковых. Помещик Н.Ф. Лобков был женат на Евдокии Алексеевне Буниной – племяннице бабушки Петра Петровича, Марии Петровне Буниной, в замужестве Семёновой». Мария Петровна была старшей родной сестрой Анны Петровны, значит, Евдокия Алексеевна Лобкова и последней приходилась племянницей. И это родство даёт повод предположить, что поэтесса навещала чету Лобковых, особенно когда обосновалась в соседней Денисовке, от которой до Гремячки рукой подать.
Минуя Гремячку в течение трёх лет, мы теперь предполагали, что за этот срок в музее могли появиться какие-то новые сведения об Анне Буниной или связанные с нею экспонаты. Что наши надежды на перемены не беспочвенны, подтвердил на пути к Гремячке своим изменившимся до неузнаваемости обликом храм Рождества Христова в Мураевне. Полуразрушенный, лишённый штукатурки и оконных переплётов, каким он был в предыдущие наши поездки, храм теперь сиял белизной обновления, реконструкции, даже его погост, на котором похоронен младший сын П.П. Семёнова-Тян-Шанского, кто-то начал приводить в порядок.
Не уступило храму в белизне, оправдывая своё название «Белый флигель», и здание музея в Гремячке. Перед ним в этот ранний утренний час мы увидели директора музея Александру Ивановну Костюкову. Она отдавала какие-то распоряжения рабочему. Мы представились, и в качестве «верительной грамоты» я показала нашу книгу «Семёновское кольцо».
Александра Ивановна сказала, что помнит меня по моему участию в конференции, посвящённой 185-летею со дня рождения Семёнова-Тян-Шанского, которая открывалась в музее три года назад. И обе мы запамятовали, что оказались в числе авторов биобиблиографического справочника «Для пользы Отечества», выпущенного к 185-летию учёного Липецкой и Рязанской областными универсальными научными библиотеками.
Александра Ивановна вспомнила ещё одного автора этого справочника, ныне покойного Валерия Ивановича Яковлева. Правда, не в связи с книгой, а как активного популяризатора жизни и деятельности Семёнова-Тян-Шанского и его музея. Эдуард Петрович добавил, что побывал с Яковлевым в музее два года назад и им даже позволили постоять на балконе Белого флигеля. Кроме Яковлева, оказались у нас с Александрой Ивановной ещё общие знакомые, занимающиеся популяризацией деятельности учёного. Самые активные среди них – его правнук А.В. Семёнов-Тян-Шанский, живущий в Петербурге, и А.А. Богданов, заведующий музеем-усадьбой П.П. Семёнова-Тян-Шанского в деревне Рязанке Чаплыгинского района Липецкой области.
Я не успела похвалиться своим знакомством ещё и с теми, кто участвовал в реставрации Белого флигеля. Это автор проекта реставрации, художник и краевед С.В. Чугунов и председатель правления Рязанского отделения ВООПИиК В.И. Чернышова. Белый флигель был первым памятником истории и культуры, отреставрированным на средства общества. То есть на народные деньги, собираемые буквально по копейкам. (Члены общества платили в год такие взносы: учащиеся 20 коп, работающие 60 копеек.)
Описание Белого флигеля и его старинная фотография вошли в книгу Г.К. Вагнера и С.В. Чугунова «Окраинными землями Рязанскими», вышедшую в 1995 году в издательстве «Искусство». Приводится в ней и фотография бывшего главного усадебного деревянного дома, который был сожжён в 1918 году. На мой взгляд, он выглядит скромнее Белого флигеля.
Выяснив во дворе, в двух шагах от калитки, кто есть кто, Александра Ивановна пригласила нас в дом, щедро уделив нам время и внимание на экскурсию: на следующий день в музее должен был состояться Праздник малых сёл, с концертом и традиционной в завершение ухой.
Музей давно уже стал центром культурной жизни района. В нём периодически проводятся мероприятия, как в доме, так и во дворе, который радует глаз безукоризненной ухоженностью. Тут и безупречно постриженные газоны, и обилие цветников, и обихоженные большие и малые деревья с аккуратными на них табличками, и чистейшие дорожки.
Внутри дома тоже образцовый порядок, но при этом чувствуется теснота. Собранным более чем за 30 лет существования музея экспонатам уже мал Белый флигель. Они оккупировали рабочее помещение, кабинет, который, как я поняла, директор музея делит с главным хранителем фондов Еленой Вячеславовной Чванкиной. Поднялись и на антресоли, где первый директор музея В.А. Мещеряков создал экспозицию «Мураевнинская волость». Экспозиция интересная с массой старинных предметов крестьянского быта. Однако, чтобы осмотреть её, нужно подняться по такой крутой лестнице, на которой, как говорится, и сам чёрт ногу сломит. Карабкаясь по ней, а потом с не меньшим трудом спускаясь, я вспоминала своего приятеля и соавтора Сергея Васильевича Чугунова: мог бы лестницу спроектировать более пологой. А он ещё и гордился ею как одним из своих достижений: «…Появились в интерьере голландские печи, новые полы, деревянная лестница, ведущая на антресоли».
Основная экспозиция распределяется по четырём залам: «Гремячка – крестьянское хозяйство, помещичья усадьба», «Детство, юность, семья П.П. Семёнова-Тян-Шанского. Места, связанные с рождением и первыми годами жизни учёного», «П.П. Семёнов-Тян-Шанский – учёный, общественный и государственный деятель. Путешествие на Тянь-Шань», «Увековечение памяти об учёном».
Экспозиция во втором зале начинается с большой живописной копии широко известного и единственного портрета Анны Буниной. Автор портрета – художник А.Г. Варнек (1782–1843). Кто сделал копию, не известно. Я предполагаю, что внучка Петра Петровича, художница Вера Дмитриевна Болдырева. Далее, за портретом, идёт галерея чёрно-белых фотокопий. Вот в ней-то мы и увидели то новое для нас, что мечтали обнаружить в музее, – изображение любимого племянника поэтессы, Михаила Николаевича Семёнова. Это благодаря частично сохранившейся их переписке нам стали известны некоторые подробности её петербургской жизни. К тому же Михаил Николаевич был не только родным дядей, но и крёстным, и опекуном будущего учёного. Ему мы посвятили очерк «Подосинки» (так называлось его имение) в книге «Семёновское кольцо». А Эдуард Петрович на кладбище бывшего села Архангельское, рядом с которым находились некогда Подосинки, нашёл постамент памятника М.Н. Семёнову и сфотографировал его. К сожалению, на этот раз ему не удалось сделать удачную копию изображения Михаила Николаевича.
Переходя из зала в зал, я думала, что пора не только музейным работникам, но краеведам, членам ВООПИиК позаботиться и объединить свои усилия, свой энтузиазм, как это было в конце 60-х годов прошлого века, чтобы реализовать наконец мечту предшественников – восстановить большой усадебный дом, что позволит точнее воссоздать вид любимой усадьбы Семёнова-Тян-Шанского. К тому же в большом доме можно было бы разместить часть экспонатов. Да и гостевой дом не помешал бы. Как сообщили А.И. Костюкова и Е.В. Чванкина в названной выше статье, «за 34 года музей посетили более 30 тысяч посетителей из разных уголков России, поклонники научного таланта П.П. Семёнова-Тян-Шанского приезжают из Америки, Канады, Англии. Ежегодно посещают музей родственники Петра Петровича».
Гости могли бы не спешить с отъездом, тем более есть что посмотреть и за стенами дома. Работники музея возрождают усадебный сад, стараясь посадить именно те породы, которые росли в нём при хозяине. Сажают редкие растения и рядом с домом, руководствуясь воспоминаниями В.Д. Болдыревой: «…Перед домом была лужайка, окаймлённая кустами сирени… На лужайке были также редкие растения, выведенные из семян, привезённых из путешествий».
Чтобы посетители могли полюбоваться прибрежными вековыми тополями (осокорями?), работники музея проложили на подступах к Ранове в вековой же, выше человеческого роста, крапиве «туннель». Выкорчёвывать крапиву пришлось ранней весной, когда только-только сошёл снег, подмораживало, земля у реки ещё не стала топью, а крапива не набрала свою жгучую силу.
Теперь Александра Ивановна мечтает отвоевать у неё часть побережья, примыкающего к территории музея. Только одним музейщикам, их в штате всего шесть, сделать это не под силу даже при их энтузиазме.
Как наглядный пример этого энтузиазма восприняла я, кроме заложенного яблоневого сада и «туннеля», аллею из недавно посаженных голубых ёлочек, подаренных одним из друзей музея, и великолепный цветущий розарий. Когда я восхитилась им, Александра Ивановна сказала, что на саженцы роз потратил свою премию рабочий музея.
Тополя, конечно, тоже впечатляют – своими размерами и при таких размерах предположительно долголетием. Однако, оказалось, не может быть оно особенно долгим, как, например, у дубов или лип. Посмотрела дома в энциклопедию и узнала, что живут тополя максимум до 150 лет, в среднем же лет 70. Значит, когда Анна Бунина приезжала в Гремячку, их ещё не было. А вот Пётр Петрович мог их не только видеть, но и посадить, что прибавляет этим великанам значимости.
В заключение же я признаюсь: больше разнообразных экспонатов на меня в музее произвело впечатление то, с какой заинтересованностью относятся его работники к своему, казалось бы, рутинному делу, как прониклись они духом альтруизма, царившим некогда в старинной усадьбе, как смогли перенять у Семёнова-Тян-Шанского девиз: трудиться – «для пользы Отечества».

 

 
Храм Рождества Христова, с. Мураевня

 

 
Э.Кавун и И. Красногорская

 

 
Белый флигель, д. Гремячка

 

 
Директор музея А.И. Костюкова

 

 
Галерея портретов родственников П.П. Семёнова-Тян-Шанского. Второй портрет справа М.М. Семёнова

 

 
Экспозиция на антресоли

 

 
Фрагмент лестницы

 

 
Часть парка с аллеей голубых елей

 

 
Один из цветников

 

 
Тополя-старожилы

 

 
И.Красногорская

 

Фото Э. Кавуна